Турниры вызывали против себя противодействие со стороны духовных и светских властей

Турниры неоднократно вызывали против себя противодействие со стороны духовных и светских властей, что имело причиной частые бывавшие при них смертные случаи. Папа Иннокентий III в 1140 году и Евгений III на Латеранском соборе в 1313 году восставали против турниров и даже произносили отлучения [от церкви] против принимавших в них участие. Но это не могло остановить этого глубоко укоренившегося обычая. Турниры надолго пережили свою первоначальную цель и сохранялись как национальные развлечения и в последующие времена, когда употребление огнестрельного оружия и артиллерии на войне начинало уже вытеснять прежнюю рыцарскую доблесть с полей сражения. Во Франции турниры еще продолжались при Карле VI и Франциске I, старавшихся воскресить старое рыцарство, и только в 1559 году, когда на турнире в Париже король Генрих II был смертельно ранен рыцарем де Лоржем (графом Моигомери) ударом копья в глаз, от чего король этот умер через 11 дней, турниры подверглись окончательному запрещению. Их заменили впоследствии более безопасные карусели.
В заключение нам остается сказать несколько слов о другого рода военных играх рыцарской эпохи, о так называемых joutes (англ. —joust, немецк. — Gestech) или поединках между двумя противниками. Но эти поединки не могли, конечно, заменять турниров, так как при них не бывало ни пышной обстановки последних, ни раздачи наград дамами.
Существовало два рода joules: joule a Voutrance, т. е. боевая, и ioute a plaisance, т. е. мирная. Первая представляла поединок между двумя рыцарями, которые обыкновенно бывали разных национальностей. К этому же роду joules можно причислить в строгом смысле и судебный поединок и всякую дуэль, как законную, так и незаконную. Но к таким поединкам рыцарство прямого отношения не имело.

Зоркие и привычные глаза герольдов

Зоркие и привычные в наблюдении глаза герольдов замечали все обстоятельства, происходившего военного состязания. Переломить копье между седлом и шлемом противника признавалось первой степенью успеха. Чем выше оно бывало при этом направлено, тем больше было в этом отличия, и высшей степенью успеха считалось сломать копье, ударив им в шлем (что оценивалось 10-ю пунктами). Выбить противника из седла и лишить его возможности участвовать в следующем натиске оценивалось тремя пунктами. По этому поводу возник однажды любопытный вопрос на одном турнире, имевшем место в Неаполе. Рыцарь ударил своего противника с такой силой, что лишил его щита, шлема и лат, но сам при этом упал с коня. Судьи турнира затруднялись определить, кто из обоих заслуживал меньшего порицания, наконец было решено, сообразуясь с рыцарскими правилами, что упавший с коня был более обесчещен, ибо хорошее управление конем считалось первым боевым качеством рыцаря.
Поэтому на турнире почиталось менее постыдным упасть вместе со своим конем, нежели вылететь из седла. Тот, кто пес свое копье твердо и красиво, заслуживал большей похвалы, хотя и не ломал его, чем тот, который, ломая копье, плохо управлял конем. Вообще метить высоко свой удар и сидеть твердо в седле, давая коню выдержанный и мерный ход, заслуживало высшей похвалы.
Когда все рыцари успевали в полной мере проявить свою храбрость и военное искусство, то хозяин турнира опускал свой жезл (buton de tournoi> англ. warder) или подавал какой-либо знак герольдам. Последние возглашали тогда: «Ployez vos banntires»^\ и по этому сигналу бамниеры свивались, и военное состязание кончалось.
Почетные гости и зрители спускались тогда со своих мест и направлялись к месту пиршества, следовавшего за турниром.
Здесь рыцари, участники турнира, вступали в палату пира при громком звуке труб, облаченные в яркие одежды, и занимали места под шелковыми стягами с их гербами, свидетельствовавшими о древней славе их рода. Наиболее храбрым и отличившимся на турнире рыцарям отводились самые почетные места. В самый разгар пиршества герольды представляли дамам отличившихся. При этом та из дам, которая с общего согласия признавалась царицей, красоты и любви — la Reine de la Beaulte et des Amours,— раздавала призы коленопреклоненным рыцарям, обращаясь к каждому из них с похвальной речью, За пиршеством следовали различные увеселения.
Турнир не всегда ограничивался одним днем. Часто на следующий день рыцари предоставляли турнирное поле своим оруженосцам, которые состязались на конях и в вооружении своих господ. На утро третьего дня происходил общий бой — теЫе — рыцарей и оруженосцев, и снова дамы решали окончательно вопрос о победителях,
Таковы были в общих чертах обычаи и законы турниров в дни процветания рыцарства. Из всего сказанного становится ясным, до какой степени эти рыцарские игры должны были влиять на развитие и распространение геральдического искусства и науки. Можно по справедливости сказать, что турниры были геральдикой в действии.

Дамы являлись высшими судьями

Дамы являлись высшими судьями на турнирах, и если заявлялась жалоба против рыцаря, то они безапелляционно решали спор. В большинстве случаев, впрочем, дамы передоверяли свое решающее право одному из рыцарей, по своему избранию, который в знак такого отличия назывался почетным рыцарем (chevalier d'honneur> knight of honour). При этом он украшал конец своего копья лентой или другим полученным от дам знаком их благоволения (merci des dames). Этим символом власти он приводил самых пылких борцов из рыцарей турнира к порядку и повиновению.
Герольды прочитывали рыцарям правила турнира и объявляли, в чем будет заключаться приз предстоящего состязания. Дамы и девицы часто жертвовали от себя различные драгоценности в виде награды за проявленную на турнире доблесть. Но иногда такая почетная награда имела более военный характер: так, на известном турнире, происходившем во Флоренции в 1468 году, Лоренцо де Медичи1" получил приз, состоявший из серебряного шлема, украшенного сверху фигурой Марса. На турнирах принят был также обычай, что побежденный рыцарь предоставлял свое вооружение и коня победителю. Отличительной чертой рыцарских времен являлась особенная, изысканная учтивость (courtoisie, gallantry). На одном турнире, происходившем в Смитфильде, в Англии при Ричарде 11, королевой назначена была в награду лучшему борцу золотая корона, если он будет из числа иноземных гостей, и богатый браслет, если он окажется англичанином. Подобное же учтивое предпочтение иностранным гостям, являвшимся на турниры, оказывалось и со стороны английского рыцарства.
Накануне дня, назначенного для турнира, в так называемое навечерие (vigiliae, turnierabend), юные оруженосцы обыкновенно производили между собой пробные состязания на турнирном поле с более легким и безопасным оружием, нежели то, которым боролись рыцари. Такие предварительные состязания, на которых также присутствовали иногда дамы, назывались у французов eprouvesy vepres du tournoi, iscremies. Случалось, что некоторые из особенно отличившихся при этом оруженосцев тут же удостаивались возведения в рыцарство и получали позволение принять участие в предстоящем турнире.
В самый день турнира, с утра рыцари выезжали блестящей кавалькадой к турнирному полю, во главе их находились владетельные особы, благородные дамы и девицы — одним словом, весь цвет рыцарства и женской красоты, на конях, богато изукрашенных свешивающимися почти до земли попонами. Иные дамы при этом вели за собой коней своих избранных рыцарей на серебряных цепях. Самый костюм дам соответствовал случаю и украшался золотыми или серебряными поясами, на которых висели небольшие легкие мечи.
По прибытии рыцарей на турнирное поле вооружение их здесь осматривалось особо назначенным приставом {constable), и при этом оружие, не соответствовавшее по своей форме и изделию правильному турнирному образцу, отвергалось. Копья были безопасны, так как имели тупые концы или же с надетыми на них широкими наконечниками из дерева {rockets).По учтивому выражению того времени такие копья назывались glaives courtois.[[ Турнирные мечи, как мы уже говорили, были тупые и укороченные, иногда они делались из китовой кости, обтянутой кожей.

Турниры двух родов

С XII века мы встречаем турниры двух родов: так называемые странствующие турниры (Wanderturniere) — случайные или намеренные встречи двух рыцарей на пути с целью ломания копий, и турниры по приглашению {ausgeschriebene Turniere), которые устраивались по предварительному созыву рыцарства и на определенных местах.
Этот последний род турниров обыкновенно сопровождался особенной торжественностью и блеском. О них рассылались заблаговременно извещения, и рыцари успевали изготовлять себе к этим состязаниям блестящие и богатые вооружения. По словам хроники Фруассара, к различным владетельным дворам рассылались герольды, объявлявшие о том, что их государь, «назначив турнир, приглашает всех тех, кто гордится своим рыцарством, а также достопочтенных дам и девиц благородного происхождения прибыть в избранный для турнира город с доказательствами своих рыцарских прав».
В Германии дело происходило несколько иначе. За исключением Саксонии, имевшей свои особые турниры, немецкие рыцари, которые имели право быть включенными в турнирные списки, разделялись на четыре больших турнирных общества, а именно: прирейнское, баварское, швабское и франконское. Соединенные вместе, они носили название рыцарство четырех стран (Ritterschaft der vier Lande). Каждый округ, соответствовавший такому обществу, устраивал поочередно свой турнир и избирал своего старшину или турнирного короля, который вместе с тем был и судьей турнира. В свою очередь, этот старшина избирал трех дам, чтобы выдавать оружие рыцарям, а трех других — для раздачи наград. Обыкновенно одна из этих дам избиралась из замужних, другая — из вдов, а третья — из девиц.
Первоначально для участия в турнире требовалось доказательство рыцарского происхождения в двух поколениях с каждой стороны, а доказывалось это лучше всего наследственным гербом на щите и отличительным украшением [Helmzier) на шлеме.
Впрочем, столь строгая разборчивость, воспрещавшая доступ к турнирам лицам не родословным, впоследствии стала ослабляться почти повсеместно в пользу лиц, хотя и принадлежавших к низшему дворянству, но известных своей храбростью и умением владеть оружием. Более щепетильными были в этом отношении немцы, особенно дорожившие природными правами для участия в турнирах. Всякий прибывавший допускался к турниру не иначе как после рассмотрения его прав на совете избранных турнирных судей (juges-diseurs или marechaux de camp — во Франции; Turniervogte — в Германии), перед которым ои должен был явиться. Если кто-либо оказывался виновным в недостойном рыцаря поступке и это могло быть доказано в присутствии судей турнира и дам, то это лишало его такого права. Никто, изобличенный в хуле против Бога, в оскорблении дамы и нарушении данного слова, а равно покинувший собрата по оружию в сражении, не мог быть допущен на турнир.

Турнирное вооружение

До XIV века турнирное вооружение ничем не отличалось от боевого, В «Нибелуигах» при описании поединка из-за Брун-гильды6 упоминается боевая рубашка ( Waffenhemd) из шелка и сверх нее крепкая кожаная Вгйппе, покрытая стальными пластинами. Шлемы в то время привязывались. Щит, окаймленный золотом, был крепкий и широкий, с щитовым ремнем, украшенным драгоценными камнями. Очень часто упоминается в «Ни-белунгах» о проткнутых щитах и ломавшихся о них древках копий и пик.
С X11I века цель военных игр изменяется и получает ббль-шую определенность. Обе состязавшиеся стороны задавались целью или ударить копьем в щит противника, причем древко копья разбивалось в щепы, или же высадить его из седла. Такой общий характер турниры сохраняли до конца XIV столетия, и вооружение, употреблявшееся при них, вполне следовало тем изменениям, которые замечались в соответствующее время и на войне. Только около 1350 года или немного ранее турнирное вооружение начинает различаться от употреблявшегося на войне. Это вызывалось желанием на турнире увеличить эффект и впечатление на зрителей, проявляя большую смелость в приемах борьбы.
Уже в продолжение XIV столетия прежний «бугурт», переименованный в «турнир», получил изменение в южной Франции и Италии, вызванное тем, что противники по правилу обыкновенно ограничивались ломанием одного копья и затем брались за тупые мечи, на которых и происходила борьба между двумя партиями рыцарей, пока одна из них не признавала себя побежденной стороной.
В Германии же с начала XV века вошел в обычай так называемый турнир на палицах — Kolbenlurnier, происходивший на конях и всегда между двумя противниками. Оружие на этих турнирах заключалось в тяжелых мечах и палицах. Эти последние изготовлялись из твердого дерева и имели среднюю длину в 80 см, рукоять состояла обыкновенно из шарообразного конца, а вместо эфеса она имела шайбу из листового железа. Сама палица имела в разрезе форму многоугольника и утолщение к концу. Такое сильное по действию своему оружие и явилось ближайшим поводом к изменению формы шлема при конном турнире, так как удар, нанесенный таким оружием по старому шлему, имевшему форму горшка (Top/helm), какой или вполне надевался на темя, или, по крайней мере, касался головы, мог быть опасным дли жизни, даже смертельным. Новый шлем поэтому строился в форме шара и был так просторен, что нигде не соприкасался с головой и при этом сидел только на плечах и груди, тем не менее голова рыцаря сверх того еще защищалась шапкой, плотно подбитой паклей или хлопком (Werg). С этих пор мы впервые встречаем шлем, очертания которого близко следуют форме шеи и затылка. Подобного рода шарообразные шлемы (Kugelhelme) встречаются в нескольких разновидностях, которые различаются между собой лишь в подробностях; весьма употребительными были шлемы, состоявшие из крепких стальных ребер, сверх которых натя1гута была твердая кожа. Со стороны лица шлем был открыт и имел защитой прочную решетку из железных полос и проволоки. Верхняя (теменная) часть этого шлема была покрыта натянутой парусиной, которая закрашивалась меловой краской, на ней изображалась, также в красках, гербовая эмблема владельца. Шейная, подбородочная и затылочная части состояли из железных пластин. Точно так же, как горшковидные шлемы XII и XIII веков, такой шарообразный шлем имел сверху так называемое шлемное украшение (Helmzier) или навершье (Cimier). Формы этих украшений бывали всевозможные, соответствуя вкусу и охоте владельца. Иногда встречались воспроизведенные пластически гербовые фигуры его, но нередко и другие фантастические эмблемы, намекавшие на возлюбленную даму, часто даже полученные от таковой на память платки, перчатки, вуали и т. п. прикреплялись к навершию шлема. Изготовление подобных фигур для шлемов, а равно конских налобников, чепраков7 из кожи и щитов, которые все украшались живописью, принадлежало в те времена к ремеслу шорников. Во всех этих украшениях выражалось стремление увеличить эффектность состязания, которое при турнире на палицйх заключалось главным образом в том, чтобы сбить противнику со шлема навершие. Мы уже упоминали о том,какое значение эти шлемные украшения, вошедшие в обычай па турнирах, приобрели в геральдике. Впоследствии мы увидим, что формы турнирных шлемов также были ей восприняты.

Влияние рыцарских обычаев и турниров на развитие геральдики

То, что мы теперь разумеем под словом «турнир» не вполне исчерпывает понятия, которое соединялось с этим словом в прежние времена, притом в течение столетий под названием турнира не всегда подразумевался один и тот же обычай.
Под названием турнир (turney) мы вообще разумеем воинственное состязание в мирное время, военную игру.
Но если принимать этот термин в буквальном его значении, то он заключает в себе также понятие о действительном бос между отдельными лицами, единоборстве или так называемом «Божьем суде», а равно и о рыцарском состязании между двумя противниками по известным установленным правилам, при котором имелась цель не столько нанести вред друг другу, сколько выказать собственное искусство в умении пользоваться оружием. Однако, в целях ясности, удобнее удержать лая всех подобных воинственных состязаний название турнира, хотя таковое на техническом языке относилось лишь к известного рода военным упражнениям.
Тацитова «Germania», «Песнь о Беовульфе» и обе «Эдды»1 содержат древнейшие указания на пристрастие германцев к примерным боям. Из замечаний Тацита (глава 24) даже как будто вытекает, что римские императоры ввели бои гладиаторов под влиянием этой страсти германцев.
В этой же древнегерманской любви к военному делу следует искать начало военных игр в Средние века. Нитгарт, племянник Карла Великого, рассказывает в своей хронике (кн. III), как в 844 году свиты Людовика Немецкого и его брата Карла во время их свидания в Страсбурге разделились на равные по числу стороны и устроили примерный бой, причем и оба эти короля стали сами во главе юных воинов и приняли участие в этом состязании. Готфрид де Прёльи {Preuilly), французский рыцарь из Турэна, умерший в 1066 году, первый, кажется, установил для подобной военной игры известные правила. До тех пор они обыкновенно обозначались словом buhurt, тогда как название turnier, происшедшее от tourner, tornare, появляется лишь с XII века, и притом у французов, для обозначения военных состязаний многочисленными партиями, от которых оно переходит и к другим нациям. Этим обстоятельством объясняется, почему с этого времени исчезают первоначальные немецкие технические термины, применявшиеся в этих военных играх, и их совершенно заменяют французские, а впоследствии итальянские, которые и становятся обычными.
Впрочем, вопрос о том, где первоначально возникли турниры; является несколько спорным: как Франция, так и Германия приписывали их учреждение себе. В пользу последнего говорит историческое известие, что первый турнир происходил при дворе германского императора Генриха I Птицелова в 938 году. Если верить «Турнирной, книге» Рикснера, после того турниры имели уже место в различных городах Германии в X и XI столетиях.
Но несомненно, что настоящие турниры появляются лишь в XII веке, причем древние военные состязания германцев были усовершенствованы известными обычаями таких боев, которые соблюдались во Франции, почему их и называли в то время ludi gallic i2.

Переход от степени оруженосца к рыцарству

Переход от степени оруженосца к рыцарству сопровождался всегда большой торжественностью. Для посвящения в рыцари обыкновенно избирались праздничные дни, Пасха, Рождество, Троицын день, также дни коронований и т. п. Нередко посвящалось одновременно по несколько человек. Церковная инвеститура в этой церемонии присоединялась к инвеституре феодальной, вследствие чего рыцарство могло быть принимаемо почти за религиозный орден. Рыцарский ритуал, l'Ordene> есть, несомненно, копия с римского понтификала: он содержит степени, соответствующие священству, новициату и ординации0. Обряды посвящения в рыцарство также представляют аналогию с церковными таинствами. Этим торжественным обрядам предшествовал строгий пост, всенародная исповедь и ночное бдение в вооружении (veiltte darmes)> которое посвящаемый проводил в церкви в молитве. На следующее утро, после омовения, его облекали в новые одежды, сверх которых надевалась епанча10 с изображением герба. Следуя затем в церковь, он приносил свой меч к алтарю, где священник благословлял последний. При этом произносилась особая молитва и давался обет защищать церковь, вдов и сирот и сражаться за христиан против неверных. После того произносилась другая молитва и пелась часть 44-го псалма. Затем посвященному предлагались его восприемниками-рыцарями установленные вопросы о целях, побуждавших его искать рыцарства, и отбиралось от него окончательно клятвенное обещание. Тогда он получал от своих восприемников, а иногда и от присутствовавших дам свое рыцарское вооружение: пояс, шпоры, кольчугу, латы, наручи, перчатки и меч.
Вооруженный таким образом (что выражалось французским словом adoube), он наконец получал рыцарское посвящение посредством удара мечом плашмя по плечу или шее {accolade), причем восприемник, обращаясь к посвящаемому, произносил: «Во имя Божие, Святого Михаила и Святого Георгия делаю тебя рыцарем. Будь благочестив, смел и благороден». Это торжественное посвяшепие считалось столь важным, что владетельные лица, как мы уже говорили ранее, нередко признавали необходимым поступать в число рыцарей, прежде чем принять королевский сан.
Преимущество рыцарей заключалось в том, что они принадлежали к избранному, недоступному для непосвященных кругу людей, затем, каждый рыцарь имел право посвящать других в рыцарство ударом меча и принимать участие в рыцарских играх или турнирах (torneamenta, tournoisy turney. turnier). Эти игры, по всей справедливости, можно назвать воспитательными учреждениями дворянского сословия в Западной Европе. Турниры являлись звеном, соединявшим мирную и боевую жизнь рыцаря.
С точки зрения геральдики, рыцарские турниры представляют особенный интерес, так как они, по мнению Menestrier и других ученых, не менее крестовых походов способствовали обычаю употреблять гербы. Они же ввели в эти последние некоторые свои атрибуты, как например, турнирный шлем с его разнообразными и причудливыми нашлемиыми украшениями (Helmkleinod, cimier, cresl), турнирный воротник (lambel), a также некоторые геральдические фигуры, каковы, например, шеврон, столб, пояс и т. п., в которых геральдисты видят намеки на составные части турнирного барьера. От турниров же произошли во многих случаях изображения звезд и животных в гербах, на этих рыцарских состязаниях партии, оборонявшаяся (tenants) и нападавшая (assaillants), часто избирали себе отличительные названия и соответствующие гербовые эмблемы. Так мы встречаем на турнирах рыцарей солнца, звезды, полумесяца, льва, дракона, орла, лебедя и т. п. Не забудем, что в то время свободный выбор герба еще предоставлялся каждому рыцарю. О тех же турнирах говорят нам копья, шпоры, шлемы, мечи, булавы и т. п. предметы вооружения, часто встречающиеся в рыцарских гербах. Ввиду такого значения турниров для геральдики, мы остановимся на этом интересном явлении рыцарского быта Средних веков более подробно.

Рыцарское землевладение в Англии

Рыцарское землевладение в Англии никогда не имело характера прирожденного звания, но владельцы этих поместий имели, однако, одну сословную привилегию — быть избираемыми представителями графства, причем преимущество отдавалось наиболее именитым фамилиям. Среднее землевладельческое дворянстве (gentry) очень дорожило этой привилегией и гордилось древностью рода и герба.
Заслуживает внимания, что война с Францией в XV столетии имела большое влияние па распространение в Англии французских обычаев. Частые соприкосновения с французским дворянством и с его сословными взглядами способствовало усилению сословного духа и в английском рыцарстве. Турниры, которые раньше подвергались в Англии строгому запрещению, вошли тогда в обычай. Употребление гербов как фамильных эмблем со времени войны с Францией сделалось всеобщим и даже считалось наследственным правом. Вообще в эту эпоху геральдика со своими правилами для турниров, гербовыми щитами и родословными играет в Англии видную роль. При Эдуарде III и Генрихе IV учреждаются почетные рыцарские ордена Бани и Подвязки. Обряд посвящения в рыцарское достоинство также воскрешается в то время во всей своей торжественности.
Дворянство Англии имеет в государственном строе этой страны самые крепкие национальные основы и является до настоящего времени замечательным живым образцом древнейшего сословного учреждения в Европе.